И я взгляну, и онемею…

* * *

Весна на подлёте.

И плавится айсберг зимы.

Хоть зябкие плоти

в меха ещё кутаем мы.

А кот из подвала,

изодранный в битвах "ля мур",

Вальяжный устало

возлёг на пригретый бордюр.

И бомж приопухший -

весеннему солнышку рад -

Ветошку свою для просушки

выносит, как флаг на парад.

И, солнцем разбужен,

сбегает по склону поток.

И в зеркале лужи

дрожит прошлогодний листок.

Он хочет парить и летать,

вопреки скептицизму невежд.

Он хочет корабликом стать,

или парусом чьих-то надежд.

И пусть отгоревший, вчерашний -

он жаждет кого-то любить,

Листок прошлогодний, опавший,

в бессмертном желании -

быть.

* * *

Однажды утром

Замерев,

Открою новый облик сада

В палитре яркой листопада

И в строгой графике дерев.

И перистые облака -

Пред самым первым снегопадом -

Застынут над осенним садом

В тот час, как в прежние века.

И чья-то лёгкая рука -

Крылом, лишённым оперенья -

Чуть осенит крестом деревья

И перистые облака.

На снежной белизне манжет

Стихи про сад в сугробах синих,

Притихший в сновиденьях зимних

Но то - совсем другой сюжет

.

Остров снова закаруселило -

Засугробило до небес.

Словно кружится в диком веселии

Снежным зельем опившийся бес.

Полыхает тайга безбрежная

Белым пламенем поутру.

И зола голубая снежная

С елей сыплется на ветру.

Снежный пай,

Что был на зиму выделен,

Растранжирил февраль

В эту ночь.

На столе океана выглядит

Остров тортом - "безе".

Точь-в-точь…

Дикарка!

Язычница!

Ведьма!

Вещунья!

Ты бродишь опять по лесам и по долам.

И птиц ты на юг прогоняешь.

Бесшумно

Листву возжигаешь, сметаешь подолом.

Ты - осень! -

Чьи очи русалочьим светом

В озёрах мерцают

глубоких и тёмных.

И мечется эхо любви недопетой

В пустых перелесках,

озябших и сонных.

Хозяйка!

Владычица! -

Дань собираешь

Плодами, делами ли.… Требуешь строго.

Деревья - и те донага раздеваешь.

А что обещаешь -

исполнишь немного.

То солнцем пригреешь,

то вихрем обдуешь -

Изменница,

ветреница,

вероломка!

Какой ты мне морок

опять наколдуешь -

И скроешься.

След твой загладит позёмка.

.

Стремительный, как шквал,

июньский дождь -

И долгожданный! -

хлынул во всю мощь.

Но тучи распластались

над землёй,

И дождь продлился -

нудный, затяжной.

Три дня он льёт

над полем и над садом.

Уже восторг сменяется

досадой.

Ему и впрямь пора угомониться.

Нахохлившись,

молчат на ветках птицы,

Прохожие,

ссутулясь под зонтами,

Форсируют бурлящие потоки.

Газоны,

как намокшие татами,

Напомнят,

что живем мы на Востоке,

Где климат,

как всегда, непредсказуем,

Партнёр такой, -

что ухо держишь остро,

Где оптимизм порою наказуем,

Когда забудешь,

что такое остров.

Но ты ведь знаешь:

самый долгий дождь

Имеет свойство

всё же прекращаться.

И потому не стоит огорчаться,

Что чуть не вплавь

по улице бредёшь.

* * *

Тебя невозможно понять,

Как странный, запутанный текст.

В запасники впору убрать

Тебя, - чтоб в дальнейшем прочесть…

* * *

"…И страна берёзового ситца…"

(С. Есенин)По весне колобродит

В клетке тела душа.

Сок берёзовый ходит,

Под корою шурша.

Кое-где ещё в роще

Снег у комлей лежит.

Сок пьяняще и мощно

Кверху - в кроны бежит.

Напитаются почки

Млеком сладким земным -

Дружно грянут листочки

В мир салютом лесным.

И душа устремится

Сквозь непрочную клеть

В лес, к берёзовым ситцам,

Чтоб листком зеленеть.

* * *

Ты нарисуй меня, художник, -

Не с грузом лет

В тяжёлой раме.

(Пусть

не подслушивает дождик

о некой тайне между нами).

Ты нарисуй меня такую -

Как, помнишь? -

В юности когда-то.

Где я - беспечная - ликую,

На пляже

Солнышком распята.

Изобрази,

Что отпылало -

Но что нельзя предать забвенью.

И пусть ценитель,

Строгий малый,

Воскликнет:

- Вы, маэстро, - гений!

И я взгляну и онемею -

От той себя -

С иной планеты.

В знак благодарности

Посмею тебе прочесть

Мои сонеты.

Молчит

Осанистый художник,

Смущённый

Просьбой сумасшедшей.

А лужам

Долго - долго дождик

Нашёптывает о прошедшем.

* * *

Снова ночь перед нами пуста.

Мы у края обрыва стоим.

От моих ты капризов устал.

Да и я не привыкла к твоим.

Никуда не хочу я бежать.

Хоть сама против нас -

как всегда.

Не сумел ты меня удержать

Ни сейчас. Ни тогда. Никогда.

Я опять -

существо катастроф -

Натыкаюсь на глаз остриё.

Не прочесть мне

меж строк

И меж строф

Зачехлённое сердце твоё.

Не пускай ты меня.

Удержи!

Нас разносят шальные ветра.

Как мне ночь без тебя

пережить?!

Я умру -

не дожив до утра.

.

Моя душа, как сундук,

Запертая на замок.

А в ней копошатся стихи -

В душной таятся неволе.

И в узкие щелки глядят.

А кто-то куда-то ушёл.

И ключ в кулаке унёс…

Найдите его поскорее.

И ключ у него отберите.

Откройте душный сундук

И выпустите на волю

Пленников-птиц - стихи!

.

На ветрах существует поэт -

В оппозиции к собственной жизни.

Часто беден - зато независим.

Равнодушен он к звону монет.

Это боли и страсти комок

И он насмерть за истину встанет.

Ведь душа его - хрупкий цветок

От неправды и пошлости вянет.

Безнадёжно и вечно влюблен -

Рвёт свободе грозящие узы.

Лишь хранит неизменную он

Верность даме единственной - Музе.

То молва норовит его сечь,

То бичуют нещадно невзгоды.

Словно штучное чудо природы

Нам поэтов бы надо беречь.

Да вот как? Мудрецов соберу

Всей земли, и они не ответят, -

Если жить у судьбы на ветру

Лишь и могут создания эти.

.

Сижу.

Сомнамбулой брожу.

Толкаюсь в стены.

На телефон немой гляжу

В полночной теми.

Чего я жду?

Зачем мечусь

в квадратах комнат?

На ложный звук

стремглав лечу -

Ныряю в омут

благих надежд.

Больных тревог.

И несбыванья.

Ведь выше ночи

встал порог

Непониманья.

И вот - звонок.

Как гром во мгле -

гудя и ширясь!

Хватаю трубку -

не ко мне?!

Опять ошиблись…

* * *

В окнах иероглифы ветвей

Медленно читаю.

Смысл их вечен.

Их рисунок

Строг и безупречен,

Без излишеств разных и затей.

Словно чёрной вычерчены

Тушью.

Видно, гений

Кисточкой водил -

Графику скупую,

Мысль и душу

В триединстве тонко воплотил.

Снова книга осени раскрыта

Мною со срединного листа.

Только воробьи

Галдят сердито:

"Всё в ней, знаешь, общие места".

Знаю, критиканы-торопыги,

Вы-то все прагматики. А я

Лишь подтекст читаю

В этой книге,

Опуская скуку бытия.

* * *

Предисловие к осени

пишут дожди

по асфальту,

по кляксам листвы.

А сюжет основной -

он ещё впереди -

и ветрам и снегам вести.

А пока почитаем

про птичий отлёт

и про разноцветье лесов,

и про пасмурный день,

что так поздно встаёт

(медлен ход у его часов).

В предисловие это

и я, и ты

увлечённо погружены.

За вопросы,

на кои не ждём ответа

мы грядущим

уже прощены.

* * *

В кронах августа

жёлтая зреет листва.

И в распадках глухих

где-то прячется осень

Перемена сезонов

неизменно проста.

Ветерок запах яблок

по округе разносит.

И в не выцветшей сини

плавно ястреб скользит.

А манёвры стрижей -

упоительно круты.

Ощущение жизни

вдруг сладко пронзит.

И по капле, как мёд,

пьёшь блаженства минуты.

* * *

Оле

Гость пришел, скажем, так… незвано.

Но его принимаю с миром.

Запиваем холодным "Чинзано"

Бутерброды с голландским сыром.

Что-то гость мне сказать пытается -

Но его перебить стараюсь я.

Бутербродами пусть питается,

Итальянским вином наслаждается…

Помолчи, гость незванно-нежданный

(А когда-то такой желанный),

Опоздавший на вечность целую,

На пустую страницу белую.

Пей "Чинзано". Избавься от жажды,

Шквал настырный, тайфун отчаянный,

В ночь ушедший легко однажды -

Сразу в степень возведший печали мои.

Ты прости, я слаба в математике.

Все проблемы с ней жизнью улажены.

Пребываю в душевной статике.

Остальное - уже неважно мне.

.

Осень в охристом колорите

Под звучанье минорной гаммы

Ткёт прелюдию мелодрамы

Из дождя сероватых нитей.

Сердце взято в тиски предчувствием,

Задыхается в аритмии.

Вдруг всплеснется над захолустьем,

Как спасение: "Аве Мария".

И молитвенный меццо-сопрано -

Воплощенье мажорной темы -

Проникает, как бог, сквозь стены

И врачует душевные раны.

* * *

Ошалела ты, пчела,

ошалела -

В октябре ко мне в окно

залетела.

А на улице всего -

плюс одиннадцать.

Как же ты смогла, пчела,

ошибиться?

Бьёшься тельцем о стекло -

ищешь выход.

Оставайся: здесь тепло,

сонно, тихо.

Я медку тебе налью -

подкормиться.

Но не слушает пчела.

Разжужжалась!

И неистово на волю

стремится.

Вот и форточку нашла.

И умчалась.

Всё же с волею ничто

не сравнится.

.

Как на ниточке тоненькой,

Я над бездной вишу.

Пожалей меня, тётенька!

Не топи! Я прошу!

Вдруг судьба - и я выживу,

Псом породистым став?! -

И потом ты не выгонишь,

От заботы устав.

От желания в отпуск

От меня убежать

И на пляжной полоске

Беззаботно лежать.

От нужды, от безденежья,

От болезней своих.

Всё равно ты поделишься -

Суп разлив на двоих.

Проживём мы до старости,

Наши распри забыв.

Задохнусь я от жалости,

Над тобою завыв.

Надо мной - бездыханным -

Ты ль всплакнёшь от любви ...

Не пятнайся грехами.

Подожди! Не губ-и-и-и-и-и!!!…

.

Встал день

всклокоченно-кудлатый -

В циклопьей гриве черных туч.

И ливень рушился с покатых

Клубящихся небесных круч.

И между туч,

непостижимо -

Как символ огненных миров -

Метнулась молнии пружина,

Густую темень распоров.

В ушных застрявши перепонках,

И до основ сотрясши дом,

О крышу грохнулся

в потемках

Вселенским камнепадом гром.

Нет,

не играя с телом в прятки,

В животном ужасе дрожа, -

В мгновенье соскользнула

в пятки

Вдруг вес обретшая душа.

До огненных кругов,

до боли

Мне страх зажмуривал глаза.

Над миром,

ошалев от воли,

Неистовствовала гроза.