Мы летели, тихо сели: гидросамолет под парусом

30 июня 1942 из Новороссийска курсом на Севастополь вышел базовый тральщик Т-404 "Щит" с боеприпасами и продовольствием на борту для гарнизона осажденной крепости - многочисленные орудия и минометы Севастопольского оборонительного района большую часть времени молчали и включались в работу только тогда, когда фашисты уж слишком наглели. Разводя белые "усы", "Щит" растворился в ночи….

В море на борту тральщика приняли радиограмму - в Камышовую и Стрелецкую бухты Севастополя заходить уже нельзя. Предлагалось в темноте подойти к району 35-й батареи и принять на борт людей.

График движения советских блокадопрорывателей составлялся с учетом подхода большей части пути к Севастополю в темноте. В это время суток на лунной дорожке охотились германские торпедоносцы, торпедные катера и итальянские сверхмалые подводные лодки из 10-й флотилии МАС. Но массированных ударов блокирующих сил в это время суток все-таки не было… Прибывать под погрузку/разгрузку тоже рекомендовалось в темноте. Правда, получалось это не у всех и не всегда….

"Щит" продолжал следовать по курсу. Перед рассветом его обнаружил германский самолет разведчик Ju-88 и неотступно следовал за ним, кружа в не зоны досягаемости зенитных средств тральщика и наводя на него ударную авиацию. Днем начались атаки германской авиации с уже близких аэродромов Крыма. И хотя групповые налеты пикирующих бомбардировщиков Ju-87 не дали прямых попаданий в тральщик, но от близких разрывов бомб, сброшенных "Штуками" корабль получил повреждения и потерял ход.

В конечном счете машинная команда под руководством мичмана Ляховича сделала все возможное и даже невозможное - тральщик получил ход. Правда, вместо полного 18-узлового получался "парадный" 9-узловый - шел он под одним дизелем, который время от времени останавливался. В такой ситуации идти на прорыв воздушной и морской блокады главной базы Черноморского флота было бы просто не разумно.

Последовала радиограмма в Новороссийск о характере полученных повреждений, и вскоре из штаба пришел приказ возвращаться на базу - кораблю предстоял серьезный ремонт.

Закончилась вторая ночь. Подбитый тральщик шел малым ходом на восток. На рассвете на траверзе захваченной гитлеровцами Феодосии, сигнальщик корабля матрос Радченко доложил командиру, что видит какой-то белый предмет на воде. Море штормило и нельзя было понять, что это такое. Капитан-лейтенант Гернгросс приказал изменить курс и подойти к плавающему предмету. Подойдя ближе, в нем опознали гидросамолет ГСТ-9. На нем белел парус из парашюта. С гидросамолета доносились радостные возгласы…

Тяжелая волна клала БэТэЩа с борта на борт. Спустили шлюпку. Штурман, лейтенант Чуйко с гребцами прыгнул в шлюпку и направился к импровизированному "чайному клиперу"…

Была ещё одна машина - разоруженный патрульный самолет, подготовленный Американским музеем натуральной истории для экспедиции в Новую Гвинею и купленный советской стороной в августе 1937 года для поиска пропавшей экспедиции С.И. Леваневского. На машине, получившей советское обозначение USSR L-2, американский экипаж известного полярного летчика Г. Уилкинса вылетел 23 августа 1937 года на поиски пропавшей машины Леваневского. В декабре 1937 года машину вернули на завод в Сан-Диего для доработки к условиям Арктики - уж слишком тесной, холодной и неудобной оказалась кабина, а уже в январе-марте 1938 года Г. Уилкинс продолжил поиски. После прекращения поисков L-2 разобрали и отправили в СССР. Служил гидросамолет в составе Московского отряда полярной авиации и завершил карьеру у берегов Новой Земли в 1942 году, где погиб под артиллерийским огнем фашистской подводной лодки…

Трудно было из-за волны принимать людей. Первыми через крышки люковых пулеметных установок начали принимать раненых. Шлюпка сделала четыре рейса, и все 33 человека, находившихся на борту "Каталины", доставили на борт тральщика "Щит". Перевезли также авиационные пулеметы и наиболее ценное оборудование.

Буксировать гидросамолет было невозможно - сильное волнение практически не оставляло "каталине" никаких шансов оказаться в Новороссийске. На тральщике развернули в сторону обреченного самолета крупнокалиберный ДШК и дали пару коротких очередей. Крупнокалиберные пули сделали свое дело - гидросамолет загорелся, накренился и вскоре перевернулся и затонул.

Предыстория же этого события такова. ГСТ-9 входил в группу гидросамолетов ВВС Черноморского флота, прибывших с Кавказа в главную военно-морскою базу в ночь с 30 июня на 1 июля 1942 года для эвакуации раненых, медицинский персонал и летно-технический состав с аэродрома на мысе Херсонес. В составе авиагруппы в Севастополь вылетели большой четырехмоторный МТБ-2 "Чайка" капитана Наумова, ГСТ-9 капитана Малахова и 9 одномоторных гидросамолетов МБР-2.

Посадку авиагруппе предстояло произвести в Казачьей бухте. Но противник обнаружил самолеты и открыл огонь по Херсонесскому мысу, маяку и Казачьей бухте. Гидросамолеты продолжали ходить над морем, ожидая сигнала на посадку. Но сигнала не было…

Дежурного по аэродрому тяжело ранило осколком близко разорвавшегося снаряда - давать сигнал было некому. Практически весь наземный персонал аэродрома на мысе Херсонес находился в укрытиях, пережидая артиллерийский обстрел.

Гидросамолеты, не получив сигнал, развернулись на обратный курс. В это время прожектористы 12-й авиационной технической базы потребовали от командира АТБ капитана В.И. Пустыльника дать сигнал уходящим "летающим лодкам. Капитан Пустыльник дал "добро", и в небо уперся яркий свет зенитного прожектора. На самолетах сигнал заметили, и авиагруппа вернулась к мысу Херсонес.

Первыми на посадку под непрерывным артиллерийским обстрелом противника пошли МТБ-2 и ГСТ-9. Они благополучно приводнились в Казачьей бухте, а вот у "девятки" МБР ничего не получилось - волнение для этих машин оказалось слишком велико и они, сделав несколько неудачных заходов, повернули на Кавказ.

Со шлюпок и понтонов под обстрелом начали принимать раненных, медицинский персонал и летно-технический состав. "Чайка" приняла более 40 человек, а ГСТ-9 - 16 раненых и медицинских работников и военнослужащих 12-й авиационной технической базы во главе с капитаном В.И. Пустыльником.

Дальше был разгон по волнению и отрыв. Зрелище впечатляющее, а уж внутри у пассажиров от ударов волн по днищу и реданам ГСТ точно все поотстегивалось… Правда, взлетать приходилось полной темноте - оценить все это было некому…

"Чайка" долетела благополучно, а таганрогской "каталине" не повезло: заклинило один из двигателей, и "девятка" капитана Малахова пошла на вынужденную прямо в открытом море.

ГСТ получили комплект вооружения из четырех скорострельных авиационных ШКАСов, размещавшихся так же, как и на PBY-1, и 6 авиационных бомб. Самая крупная из бомб - ФАБ-500. Торпедной подвески не предусмотрели. Зато появилось химическое вооружение - два выливных авиационных прибора ВАП-500. Вскоре, с целью улучшения высотных характеристик и увеличения дальности полета, было решено установить на ГСТ новые двигатели М-87. Первые машины с такими двигателями начали поступать во флот и полярную авиацию уже в 1940 году. Но надежность новых двигателей оставляла желать лучшего, поэтому установили их всего на 1-2 машины, а остальные комплектовались отработанными и надежными М-62ИР.

Полярникам новая машина, получившая название МП-7 понравилась - никакого сравнения с устаревшими немецкими Дорнье "Валь" и Савойя Маркетти.

С началом войны на Черном море ГСТ вели разведку побережья Болгарии и Румынии. Понятно, несли потери. С осени 1941 года ГСТ Черноморского флота использовались преимущественно по ночам.

К лету 1942 года на "летающие лодки" начали устанавливать вместо ШКАСов крупнокалиберные УБТ.

Сели примерно в 50 милях от берега южнее Феодосии. Самолет ветром понесло к берегу, занятому немецкими войсками. Размышлять о превратностях судьбы на борту аварийного гидросамолета было некогда. В ход пошли подручные материалы и вскоре над "каталиной" заполоскал самодельный парус из парашюта. Тяжелая, почти 13-тонная машина начала удаляться от берега в открытое море. Но слишком хорошо - уже не хорошо: ровно в полдень над "чайно-розово-мандариновым клипером" неспешно дрейфующим в сторону побережья Северного Кавказа появилась пара "хейнкелей".

В конце 90-х годов уже прошлого ХХ века киностудия им. Жуковского начала восстанавливать и выпускать на видеокассетах фильмы Свердловской студии Летного научно-исследовательского института ВВС периода Великой Отечественной войны. Часть из них была посвящена устройству, летным характеристикам и уязвимым местам германских самолетов. Был там небольшой сюжет, посвященный Не-111. Машина "работала" в качестве горизонтального бомбардировщика, а в боях над морем использовалась в качестве торпедоносца и низковысотного бомбардировщика. Вооружен был самолет по принципу "кашу маслом не испортишь". И среди разнокалиберных МG-131 и MG-15 у стрелков, радиста и бопртмеханика, обеспечивавших защиту от атак истребителей с разных направлений, у штурмана-бомбардира в носовом блистере стояла 20-мм пушка МG-FF. Как на "мессершмитте".

Когда у немецких пилотов прошел "синдром скворечника", и разобравшись, что это за паруса, и исходя из принципа "за неимением горничной, пардон крейсера или танкера, имеем дворника сиречь дрейфующий гидросамолет", "хейнкели", зайдя со стороны солнца, отбомбились по гидросамолету, а затем ещё и проштурмовали дрейфующую цель.

Но тут нашла коса на камень - по выходящим в атаку торпедоносцам открыли огонь обе турельные установки ШКАС, сбивая атакующего противника с курса. И хотя лобовой блистер у Не-111 выполнялся из бронестекла и выдерживал попадание пули винтовочного калибра, атаку со штурмовкой стрелки ГСТ сорвали.

После первой атаки капитан Малахов приказал слить в море бензин из главных крыльевых баков и вскоре море затянулось бензином.

Мера оказалась не лишней - у немцев взыграл арийский гонор, и вскоре на смену первой паре "хейнкелей" прилетела вторая, "отработавшая" по точечной цели с тем же результатом. И снова атакующего противника отогнали огнем турельных ШКАСов.

Но гидросамолету все-таки досталось - консоли плоскостей и хвостовое оперение превратились в решето, у заднего редана появились 3 пробоины, через которые начала фонтанировать вода. Члены экипажа и ремонтники забили пробоины обернутыми в куски фланели крупнокалиберными патронами.

А то, что ГСТ-9 не сгорел во время второй атаки, можно объяснить только военным счастьем собравшихся на его борту защитников Севастополя и членов экипажа "русской каталины".

И в первом, и во втором случае севшую на вынужденную советскую машину бомбили и штурмовали германские торпедоносцы из состава 6./ KG-26, базировавшейся на крымском аэродроме Саки. И это была именно 6-я эскадрилья, поскольку 4-я и 5-я использовались для бомбардировки Севастополя 1400-кг авиабомбами и торпедная подвеска у них была снята.

Очевидно, сумрачный германский гений включил в очередной раз арийскую фантазию и гидросамолет записали в сбитые или потопленные. По крайней мере, самолеты противника больше не появлялись, ничего итальянского рядом не всплывало и не демонстрировало скоростные характеристики на горизонте.

Вскоре выяснилось, что личный состав, принятый на борт 30 июня, не успел поесть. Посему 1 июля 1942 года все 33 пассажира и члены экипажа получили по ложке компота из поллитровой банки, прихваченной с собой капитаном медицинской службы Мамаханьяном.

Дрейф продолжался. Волнение утихло. И теперь, периодически сменяя друг друга, члены экипажа, медики и технический состав 12-авиационной технической базы, сидя на остатках верхней плоскости выполняли обязанности впередсмотрящих. Прошли сутки.

Утром 2 июля 1942 года, в 11.00 с самолета заметили два корабля и решили, что это гитлеровцы явились по их души. Основания для этого и у экипажа, и у пассажиров имелись весьма серьезные.

Отчаяние и решимость сменились бурной радостью, когда на борту ГСТ-9 опознали советский тральщик.

Ночью 3 июля 1942 года базовый тральщик Т-404 "Щит" благополучно прибыл в Новороссийск.

Историческая справка: До момента оккупации Таганрога государственный авиационный завод №31 успел произвести 27 самолетов ГСТ. В связи с угрозой захвата города коллектив завода и его оборудование эвакуировали в Тбилиси, где вскоре начали собирать истребители ЛаГГ-3.

Неожиданное продолжение эта история получила уже на советском Дальнем Востоке.

После тяжелых потерь на Черном море была расформирована авиагруппа тяжелых гидросамолетов МТБ-2. Машины были переданы в авиачасти НКВД.

Но попытка вывезти людей морем во Владивосток могла закончиться перехватом советского судна за пределами территориальных вод. Благо, прецеденты в мировой практики были - ещё Маркс с Энгельсом описывали перехват крейсером северян британского пакетбота "Трент" и снятием с его борта представителей военно-тезнической делегации южан, направлявшихся в Лондон. Британцы в годы Первой Мировой войны перехватили кайзеровского разведчика фон Папена с чемоданом платежных документов и именами получателей платежей в САСШ. Тогда рухнула вся разведывательная сеть кайзеровской Германии в США, и куча народа угодила на виселицу и на электрический стул…

Аэродром на северной окраине Охи ещё не был готов и выбор пал на большую "летающую лодку"… Но это уже другая история.

Александр Челноков.