8 августа 2003
Коктейль для гурманов |

Впервые за многие годы в Сахалинском книжном издательстве вышел уникальный коллективный сборник молодой прозы Сахалина «Брусника с кока-колой». Сочетание вкусов, как и самих авторов на редкость
специфичное, но весьма приятное. Проза Анны Сафоновой, Ольги Олоу, Александра Морева и Дарии Павельевой спосбна удивлять своей контрастностью, художественной выразительностью, сюжетной и языковой
эквилибристикой. Книга, появившаяся на полках магазинов, не служит символом обобщения всего того, что создается в рамках современной сахалинской прозы, однако на серьезном
уровне представляет литературные возможности четверых молодых писателей, каждый из которых – отдельный компонент многообразного писательского мира Сахалина. |
|
Рассказы Анны Сафоновой – филолога по образованию, аспиранта института филологии СахГУ – публикуются не впервые. Поэтесса уже имеет ряд публикаций в красноярском журнале «День и ночь». Была участницей
II Форума молодых писателей России в 2002 году. Однако сахалинский читатель имеет возможность познакомиться более полно с творчеством Анны, с которого и начинается дивный прозаический напиток. |

Надо заметить, что ее рассказы не вписываются в рамки традиционных представлений о жанре рассказа прежде всего потому, что не содержат в себе более или менее конкретного сюжета. Главным героем ее
прозы становится само Слово, предстающее перед читательским взором в роли маленького паучка, бормочащего нечто об окружающем мире и людях, плетущего всемирную паутину разума и чувства. Кроме того
Слово, даровавшее нам речь, обладает у Анны Сафоновой своим характером, нередко гибким и рациональным, но столь же и вздорным, умеющим лицедействовать, управлять этим мирам по единственно ему
известным законам. Слово, в котором вы услышите магию звука, интонационную законченность, древнюю мудрость потомков и непостоянность современного города, мысли и действия. Рассказы потому и не
обладают сюжетом, что призваны показать лирическую природу обратной стороны человеческой речи. Отсюда определенная бережность ко значениям, оттенкам смыслов, игра со словесным орнаментом, который
столь же притягателен, как и вышитое полотно. Читать в удовольствие, читать не ради прочтения, а ради спокойного и закономерного хода жизни. Автор не стремится завоевать читателя, читатель сам
включается в текстовое пространство рассказов, дабы посочувствовать, посопереживать. Но вот кому? Об этом вы узнаете, открыв первые страницы книги. Тем более к предлагаемым «запискам» прилагается и
«Руководство по эксплуатации»: |
|
Правило номер один. Если хочешь быть запечатленным в какой-либо истории, не присваивай бессмысленно чужой горький опыт. Платье, однажды уже сшитое по чьей-то мерке, никогда не придется в пору тебе,
ныне здравствующему, полному решимости уместиться в этом экстравагантном фасончике. Нет, ну какой же ты непослушный. Все же надел, примерил. Ну, как, по плечу? А это что за
прореха? Да-да, вот здесь под мышкой. Право, это жирное пятно совсем тебе не к лицу. Здесь немного жмет, а правый рукав короче левого. В общем, ради всего святого, разоблачайся немедленно. Неужели же
мы, подпольно взлелеянные тобою писаки, ни на что уже не годны? Неужели мы не в силах сшить для своего дорогого читателя подобающее платье? Извольте. Правило номер два. Умело
выбирай портного, такого, который видит тебя издалека, но вблизи оказывается слеп и послушен, подобно прирученной гиене. Конечно, никогда не знаешь, чего от него ждать, но, поверь мне, он всегда
умело подберет фасон и лучшие ткани твоей подслеповатой эпохи, бессмысленно расточающей нити, любовно занимающейся ткачеством исключительно легких материй. Правило номер три.
Будь добрым клиентом, не забывая о том, что ты все еще пока хозяин. Достойно плати по счетам и обязательно располагай сведениями о прибавке. Модельерам нравится, когда их труд оценивают пристойными
суммами, гарантирующими им светский разврат, инкрустацию челюсти и реанимирование видавшего виды желудка. Таковы правила поведения при воплощении терзающих тебя и меня
замыслов, а также смелых прожектов, которые являют собой простую аксиому: дважды два равняется, к сожалению, пяти, а прямую можно провести только в обход сложившихся представлений и бытующих в нашей
среде нравов. |

Совсем иной мир художественной прозы предстает в рассказах и повестушке Ольги Олоу, студентки 2-го курса романо-германского отеделения института филологии СахГУ. Ольга также была участницей II Форума
молодых писателей России в 2002 году, имеет публикации в сборнике «Сахалин» и является активной участницей областного литературного объединения «Лира». Молодую писательницу привлекают реалии
современной действительности, которые она воссоздает с легкостью, свойственной молодому прозаику, умелому мастеру словесной игры. Современное понятие литературного текста впитало с подачи Ольги
предметно-конкретную детализацию пространства и времени, сказочно-иллюзорную перцепцию фэнтезийного мира и большинство языковых возможностей подростков, молодых людей – генераторов всего
новолингвистического в современных реалиях – поколения, которое уже с трудом можно определить, как поколение «next». Ее герои приходят в наш мир с других планет, узнавая землян по старым
магнитафонным записям, размытым картинкам, запечатленным некогда пришельцами с далекой планеты. Они появляются ото всюду: из мира древней Японии, из школьного класса, городских подворотен… Любопытно
то, что автор не демонстрирует своей начитанности, ее писательский мир органичен тому, который пребывает в гордом покое и кажущейся суете за распахнутым окном. Цикл рассказов «Костюмерная» изобилует
разнообразными «одеждами», в которые облачаются те или иные персонажи. Искусство создавать типы известно со времен Гоголя и Салтыкова-Щедрина, Достоевского и Тургенева, Бахтина и Лотмана. И вот,
пожалуйста, новый виток времени рождает новые типы, которые с особой тщательностью помещаются Ольгой в ее писательский «шкаф». Наверное, Чехов позавидовал бы такому гардеропу. Ну, вот, например,
начало рассказа «Лыжная шапочка»: |
|
Когда-то я был студентом. Более того, когда-то я был бедным студентом. Бедным студентом физико-математического факультета с чистой душой и большими амбициями. И столь же большим желудком. В осенних лужах отражались небо и мои ноги в дырявых кроссовках. Я брел к недавно открывшейся возле моего дома выставке и звенел карманом. Мне было страшно интересно, что заставляет
мой карман звенеть - ключи от сейфа, спичечный коробок, в котором сидит пчела, пустота, колокол с недавно построенной в нашем городе церкви, гитарная струна или деньги? Вероятность была примерно
одинаковая, но проверить я не решался, и потому просто шаркал ногами по направлению к выставке. Выставка называлась «Атлант». Надежд моих она не оправдала - колбасы так и не
показали, а жвачку Дирол можно посмотреть где угодно. Правда, там были довольно интересные экземпляры банановых чипсов, но я не поклонник... Постепенно холодало. Мои ноги
пополам с небом уже не отражались в подернувшихся ледком лужах. Земля через кроссовки приятно холодила усталые ноги. Потом пошел снег. Тогда я впервые за несколько месяцев
взял ручку и написал письмо маме. Мама прислала какие-то разноцветные прямоугольные бумажки, валенки и лыжную шапочку. В валенках и шапочке я ходил по комнатке, которую мы снимали вдвоем с Витьком.
Разноцветными бумажками было бы очень удобно растапливать печку-«буржуйку»... если бы у нас была печка-«буржуйка». Но ее у нас не было, а вот на туалетную бумагу мы с Витьком долго не тратились. Мама
вообще странный человек. Когда она в прошлом году приезжала нас навестить, то долго удивлялась, почему в нашей комнате кафельный пол, а из мебели один стул, и тот с дыркой. Я объяснил - с тех пор она
больше не приезжает, зато шлет посылки. |

Еще один автор сборника – Александр Морев – житель города Анивы, также участник областного литературного объединения «Лира», впервые был опубликован на страницах сборника «Сахалин». Его проза вносит в
общий состав книги тонкий аромат традиционной отечественной прозы. Несмотря на виртуозность, с которой он выстраивает сюжет рассказов, его миниатюры неожиданны, остры, даже солоноваты от вживленной в
них иронии, увиденной в незатейливых буднях всего сущего, что есть и преобладает в человеческом пространстве. Зачастую мы не замечаем того, как перешептываются пылинки, вещи, различные живые
существа, столь привычные для нас, но совершенно нетронутые в своей первозданности для писательского ока. Итак, Александр Морев – писатель, создающий, ваяющий свою прозу из причудливых диалогов,
ситуаций, обстоятельств, язык которого столь же традиционен, насколько покажется и оригинальным. Слово покорно ему, он упрямо подчиняет его своему писательскому перу, даря читателю незабываемые
минуты общения с книгой. Разве вы где-нибудь встречали вот такого «Слугу»? |
|
Среди всех слуг в этом доме он считал себя самым несчас-тным и забитым. Отношение хозяев к нему не то что хорошим, терпимым сложно было назвать. Подзатыльники, толчки, затрещины и тумаки - без этого
не обходилось ни одного дня, порой доставалось и среди ночи. А по утрам для него наставало самое тяжелое испытание: несчастного лупцевали без остановки, и каждый из хозяев прилаживался с особой
жестокостью. Даже младшенькая в семье и та норовила подпрыгнуть и залепить пощечину, но из-за малого роста у неё это, естественно, не получалось. Что, впрочем, её не останавливало, она брала швабру и
с размаха, чаще всего не промахиваясь, наносила болезненный удар. Маленькое чудовище однажды особо постаралось, она так вмазала ему, что и бровь рассекла, и заставила беднягу заикаться. Разумеется,
хозяева вызвали доктора, и тот немного подлечил бедолагу. После болезни, правда, он стал слаб на голову, все приказания хозяев до него доходили со второго, а подчас и третьего раза. Отчего его били с
еще большим остервенением. В доме среди прочих слуг у него были и родные братья. Как он им завидовал. Один из них служил при гостиной. Вечером, когда там собирались хозяева и
их гости, он всегда был при них. Его присутствие создавало тепло, уют и свет, за что хозяева с уважением относились к нему. Он до того был приближен к ним, что они никогда не смущались его и не
боялись при нем обсуждать свои личные проблемы. Тот брат, что работал на кухне, тоже был важен и горд своим положением: как-никак близкий друг хозяйки. Она делилась с ним кулинарными рецептами, а
шепотом, чтоб никто не слышал, жаловалась на мужа и детей. Вечером, а так было всегда, ласково прикладывая палец к его губам, намекая, чтобы он, не дай бог никому ни о чем не рассказал, уходила
спать. Братья и думать не хотели о страданиях своего брата и далеки они от него были. Вот и оставалось жить и держать обиду в себе, думая о старости, когда никому ты уже не
бу-дешь нужен и на твое место придет молодой. Тебя выкинут а позже, если вдруг повезет, подберут другие, взяв слугой в дом с более скромным достатком. В худшем случае останешься умирать на улице,
даже не ведая, что, несмотря на все униже-ния и издевательства, на самом-то деле ты всегда был самым нужным и необходимым слугой, а иначе как обойтись в доме без выключателя в туалете?! |

Завершают сборник молодой прозы Сахалина рассказы Дарии Павельевой, которая печатается впервые. Дария – автор, имеющий свою традицию в отечественной литературе. Но эта традиция восходит к миру
ОБЭРИутов, иррационального толкования вещей и смыслов. Иного калибра проза, в которой мир переворачивается с ног на голову. Думаете, это неудобно? Напротив. Озорные, открытые в своей чувственной
первостепенности рассказы поведают вам о тех, к кому мы предпочитаем относиться неоднозначно, с укором, а чаще с непонимаем истинных причин поведения и жизнеотношения. К молодым людям, которым
хочется все попробовать в жизни, упеть реализовать свои чувства и желания, с их бурной экспрессией, нигилистическими повадками, откровенным пофигизмом, но… и глубокой печалью о «Снежиных Сергеях
Святославовичах и Солнцевых Светланах Алексеевных», о Рассудке и Логике, Шарме и Памяти, Влечении и Интуиции. И все – с заглавной буквы, поскольку именно эти понятия становятся героями рассказов
Дарии Павельевой. Да что уж говорить, лучше попробуйте отведать ее Нонсенсы, которые только на первый взгляд кажутся вещами подражательными (приятно же в свои шестнадцать лет начинать с Д. Хармса).
То ли еще будет. |
|
Жил да был красный воздушный шарик. У этого шарика было две ножки. И это очень удивительно, потому как одна была левая, а другая правая. На одной улице стоял серый
дом. В этом доме живёт Апраксий Павлович. У Апраксия Павловича есть превосходный синий костюм в крапчатую сеточ-ку. Ни у кого нет, а у Апраксия Павловича есть. Ни у кого нет,
а у него есть. И это возвеличивает гордость Апраксия Павловича. Но Апраксий Павлович хочет, чтобы и других возвеличилась за него гордость. Для этого Апраксий Павлович надевает
свой превосходный синий костюм и идёт гулять на улицу. Апраксий Павлович выходит на улицу и наблюдает перед крыльцом своего дома огромную лужу. Апраксий Павлович не придаёт
этой нахальной луже никакого значения и гордо шествует дальше. Но лужа придаёт Апраксию Павловичу большое значение, поскольку подворачивается под тело Апраксия Павловича в
самый, как ей кажется, подходящий момент. Но именно этот момент не кажется Апраксию Павловичу подходящим, и это можно заметить по словам, которые вылетают изо рта Апраксия
Павловича в адрес лужи. Апраксий Павлович встаёт, в беспомощности всплёскивает руками и заходит обратно к себе в квартиру. Но Апраксий Павлович всё ещё надеется возвеличить
свою гордость посредством костюма. Апраксий Павлович берёт и стирает свой превосходный синий костюм. И опять выходит на улицу, и опять падает всё в ту же лужу. Лужа, в
отличие от Апраксия Павловича, ничуть не изменилась. Но Апраксия Павловича не интересует постоянство лужи. Апраксий Павлович чертыхается и бежит опять сти-рать костюм. Костюм
постиран, и Апраксий Павлович, полный надежд, - опять на крыльце дома. Но коварная лужа, всё с тем же вы-ражением, снова принимает Апраксия Павловича в своё лоно. Апраксий Павлович выражается совсем
уж нецензурно-непечатными выражениями и мчится на постирку своего костюма. Долго так ходил Апраксий Павлович, но, так и не дойдя дальше лужи, никого не возвеличил, а только
простудился. Конечно, неразумно бегать целый день в мокром костюме по улице в январе, когда и луж-то нет. *** Чайник зажал нос двумя пальцами,
большим и указательным, и косо посмотрел на меня. Я поверхностно побледнел, краснея, поймал пролетавшую мимо муху и положил её на стол: «Вот». Все уставились на неё. Все смотрели на муху. Муха не
шевелилась. Пётр Николаевич подскочил к жужжащей барышне и оторвал ей крыло: «Вот». Семяков глупо посмотрел на пальцы Петра Николаевича, выхватил крыло и проглотил его. От всего этого действа у
Николаши вырос огромный ус на плешивой голове, и он вылетел в форточку. Иван Фёдорович обиделся на поведение бессовестного Николаши и уселся на табурет. Но этого ему показалось мало, и он ещё и
отвернулся к стене. А потом передвинул свой стул в угол. Все попытались продолжить увлекательную беседу про будуары. Но всем мешала укоризненно торчащая из угла спи-на Ивана Фёдоровича. Спина Ивана
Фёдоровича ещё обижалась, тогда как остальной Иван Фёдорович уже про всё забыл. Он увлёкся бурной жизнью угла. (Какой-то муравьишка тащил на своей спине огромную мёртвую
гусеницу. В самом низу копошились две мокрицы. Тут же вылез нашедший дырочку червяк.) Лысый, но усатый дядька хозяина дома надул щёки, выдохнул и тихонько, чтобы не услышал
Иван Фёдорович, предложил всем идти есть торт. Все согласились и, стараясь не навести шума, вышли по одному из гостиной. А Ивана Фёдоровича оставили в углу. Сами пошли есть торт с кремом, а Ивана
Фёдоровича оставили. А сами пошли есть. А Ивана Фёдоровича. А сами, а. Всё равно всё объелись крэма и умерли. И Иван Фёдорович долго сидел и тоже умер. Он упал макушкой в сочленение трёх стен и
затих. |
|
Пожалуй, это последний штрих к портрету книги. Далее я умолкаю. Желаю вам насладиться созданным коктейлем, и самим опеределить вкус этого нового напитка, который предложили нам молодые сахалинские
авторы. |
|
Ответственная за «напитки» Лада Скрыпник. |
28 декабря 2008 26 декабря 2008 21 декабря 2008 20 декабря 2008 19 декабря 2008 14 декабря 2008 12 декабря 2008 10 декабря 2008 9 декабря 2008 8 декабря 2008 7 декабря 2008 5 декабря 2008 30 ноября 2008 28 ноября 2008 23 ноября 2008
|