День второй. Невельск

Погода нас не подвела и на второй день путешествия. Охваченная трепетным желанием нести разумное, доброе, вечное (у нас только так), творческая группа постепенно собиралась в нашей "кочевой кибитке", направляясь на юго-запад, в славный город-порт Невельск.

В прошлом году мы уже здесь выступали, да и в апреле этого года, по первой весенней распутице наведывались… Но иным составом, и с иными задачами. 6 апреля исполнилось 15 лет со дня смерти Михаила Финнова, сахалинского автора - поэта, прозаика, драматурга - который многие годы своей жизни посвятил Невельску, работал на рыболовецких судах, преподавал в мореходке, в общем, знал море не понаслышке. 15 лет со дня смерти… Как новая дата рождения. Раиса Борисовна Абрамова, исполнительный директор Сахалинского фонда культуры, подвигла нас на эту раннюю поездку, чтобы поклониться поэту - у единственного горельефа возложить цветы, вспомнить истории, связанные с ним, любимые строки... Кому-то он был добрым другом, кому-то знакомцем, а для кого-то человеком, который был… Нас собралось немного - стайка голубей, гораздо более многочисленная, склонив голову на бок, наблюдала за нами, люди в окнах недоумевали, что это мы тут делаем?.. Постояли, помолчали, возложили скромные букеты, а что еще к этому добавишь?

Сегодня едем, полные решимости прийти, увидеть, победить. Но насколько это получится - вопрос вопросов. До Невельска ехать два часа (в лучшем случае), шибко не расторопишься - Ловецкий обманчив и крут, как большинство перевалов Сахалина. Дорожные серпантины, как тропические удавы, обвивают путешествующих, сдавливая легкие, нарушая дыхание головокружительными пропастями, немыслимыми петлями и клубами пыли. Последняя оседала на нас со скоростью звука. Кресла автобуса вскоре пожелтели, напитавшись частицами грунта и глины. Теперь мы ничем не отличались от деревьев и кустарников, провожающих нас вдоль обочины дороги. "А я бамбук, пустой бамбук", - напевала я про себя в то время, как Николай Антонинович мужественно боролся с дверцей люка, попеременно открывая и закрывая её, дабы снизить процент содержания глинозема в наших легких и повысить количество кислорода, которое катастрофически убывало с каждой минутой. Машины нещадно пылили навстречу друг другу. Народ разморило, хотя время от времени Марина Зайцева продолжала вскакивать, чтобы ужаснуться и подивиться открывающемуся зеленому простору, особенно - его глубине. И как она, по литературным своим обычаям и заверениям язычница, до сих пор не может хладнокровно относиться к особенностям сахалинского ландшафта? Хорошо, что молчит, а то ещё напророчит…

Автобус по-прежнему здорово трясло (невельчане заверяли нас позднее, что дорога стала намного лучше), когда мы увидели первых дорожников и где-то, очень глубоко внутри, понадеялись, что когда-нибудь мы наверняка будем с легкостью добираться до западного форпоста Сахалина.

Сегодня переживали меньше: кто терпеливо ждал окончания путешествия, кто бурно выражал восторг по поводу увиденного. Младший Намаконов исследовал дорогу в усовершенствованный морской бинокль, одновременно перебрасываясь шутками с Игорем Антиповым, корреспондентом радио "Сахалин". Вы не поверите, но когда-то этот корреспондент был моим студентом, конечно же, нерадивым, но целеустремленным. Когда-то и я работала в СахГУ, преподавая ему азы зарубежной литературы. Давно ли это было? Но, кажется, оба заметно изменились.

Мужчины наши, наглотавшись пыли, так и не выкурили ни одной, пока автобус не въехал на асфальтовое покрытие, а там - держите их семеро. Прокоптились насквозь.

Я же зачиталась книгой Бориса Ширяева - бывшего соловецкого узника. Сейчас, когда пишутся эти заметки, книга уже дочитана, и я как никогда ранее уверенна в правильности заголовка своего материала, в искренности звучания строк Иннокентия Анненского, в пушкинском "Пока свободою горим, пока сердца для чести живы…", в Ширяевской "Неугасимой лампаде". Иначе зачем нужно было ехать, если не в надежде услышать и увидеть огонь неопалимой купины в сердцах человеческих? Не это ли достойная награда за писательский труд?..

Наконец восторженный клич нашего самого младшего путешественника возвестил - прямо по курсу море! И завороженные, мы въехали в город. Попрыгав по бетонке, достигли первого пункта назначения - колхозная столовая. Ни для кого не секрет, что невельский рыболовецкий колхоз развалился. И как теперь выясняется, вовсе не по вине его председателя А.Е. Зрютина… Ныне - другие люди, другие нравы, а Зрютин оказался вычеркнут из списков ветеранов рыбного Сахалина.

Старая добрая совдепия раскинулась перед нашим взором: столовая а-ля 80-ые с добавлением интерьера светлых 90-ых. По-прежнему стоишь у раздачи, мечтая хоть что-нибудь съедобное опрокинуть в свой видавший виды желудок. Кухня сносная и по ценам, и по качеству. Как всегда - ни уборной, ни рукомойника. Повадились было в общажные лазы, но не тут-то было - ить отсюда! - сказано было незадачливым любителям омовения рук, и нам ничего не оставалось, как убраться восвояси с невымытыми руками и попранным достоинством.

Погода стояла - любо-дорого, пройтись бы. Тем более, что заблудиться в Невельске практически невозможно: несколько улиц в одном направлении параллельно друг другу пролегают вдоль морского побережья. Сопки подпирают со всех сторон, и город сдался - не пошел вверх, а мирно приспособился на их пологом основании. Большая часть - портовая зона. Была бы я художником, живо расписала бы моему читателю разнообразие природных красок западного побережья -удивительный пейзаж, а вот городской колорит укладывается в несколько основных тонов и пару-тройку оттенков. Основа - серо-коричневая с зеленоватыми и желтоватыми вкраплениями. Порт - большое черное пятно - пахнущее йодом и мазутом. В привычную городскую суету особым музыкальным сопровождением врывается рык сивучей. Из наблюдений Зрютина, которые я прочитала в материале Альберта Касаткина, собкора областной газеты "Рыбак Сахалина": "Это теперь все ринулись на "освоение" прибрежки (прибрежного лова - А.С.), - пишет Касаткин, - забыв, что были такие люди, которые два десятка лет назад, указывая на брекватер Невельска, где тесно было от сивучей, говорили: "Они что, на диету к нам собрались? Природа мудрее всех разумных и идиотов!" Любопытно, не правда ли? А сивучи между тем, ежегодно оповещают Невельск своим рыком о начале, скажем, не только весны…

По улице Советской, мимо памятника славному Невельскому (которого Марина Дмитриевна перекрестила в Ильича - должен же быть Ильич в Невельске. Но признаюсь честно, именно в Невельске-то мы его и не нашли…), мимо городской площади добрались до здания центральной районной библиотеки. Директор, Нина Александровна, уже ждала нас, ворота распахнулись, все, приехали. Здание библиотеки располагается в бывшем детском садике, а посему подниматься по её ступеням могут только балерины, гейши и малыши. Те же у кого размер обуви давно перерос 41, вряд ли осилят этот путь с налету. Посему ступают аккуратно - Гулливеры в стране лилипутов. Однако не смотря на конструкцию, это самое добросердечное место в городе. Здесь нас всегда тепло принимают, приглашая не только членов невельского литературного объединения "Бережане", но и учащихся из профессионального училища, молодых ребят-погранцов, школьников, преподавателей… Боюсь, что я не всех назвала - столь обширен список наших постоянных теперь уже друзей-читателей.

Должна сказать, что Невельск - это третья литературная столица острова (после Корсакова), которая за последние пару-тройку лет чуть ли не на-гора выдала такое количество талантов, что просто диву даешься! И огромный плюс наших поездок в том, что появляется возможность не просто увидеть друг друга, но и поговорить, послушать, почитать. "Невельское чаепитие" никогда не остается формальным выражением гостеприимства, мы всегда выносим из него что-то новое - имена, события, факты. При библиотеке существует музей образования г. Невельска. Однажды мы обнаружили в нем рефераты по собственному творчеству, улыбнулись сначала - эх, классики и современники. Зачитались, прониклись, попросили было экземпляр - отказали: экспонат же. Отнеслись с пониманием.

До встречи с читателями повели литературные "деды" новичков-первогодок на экскурсию к морскому побережью. От библиотеки идти ровно пять минут по улице со звучным названием - Вакканай. Вышли, а там привычную взору свалку сносят - металлический лом убирают, мусор выгребают. Ух ты! Дождались. За действом с любопытством наблюдал почти весь персонал стоматологической клиники, находящейся как раз напротив. Вот так: чистота - залог здоровья, порядок прежде всего. Советские мультики плохому не научат.

Несмотря на проводящиеся работы, берег все-таки чище, чем в Аниве. Приятно покалывает в носу от соли и запаха йода. Водоросли расплываются под водой, образу огромные подводные сады. Эх, нырнуть бы! - Разобьешься, - отвечаю Владимиру Плотникову. - Мелко же. - А всё равно бы нырнул…

Солнце слепит, не видать, где там наши старые знакомые? Сивучей по сравнению с апрельским приездом поубавилось, а может быть, просто время у них обеденное. Большие, толстые. Это хорошо, толстые - значит сытые, значит будут дальше жить. В бинокль наблюдаем их, пока за спиной отгружают очередную партию мусора. Но даже тракторное рычание не заглушит сивучиного рёва. Полюбовались, понежились в струях сказочно теплого бриза и - назад, выступать.

Удивительное это дело, вроде бы читаешь одно и то же, перекраивать программу просто нет ни сил, ни времени, а каждый раз кажется, будто читаешь что-то новое. Наверное, это зависит от публики, от того, кто и как тебя слушает. Анатолий Алексеевич Дёшин очень переживал: "Что-то морячки не шибко над моими скороговорками смеялись, как замороженные всё равно". - "Что Вы, Анатолий Алексеевич! Им нельзя, по статусу не положено. Гляньте, какие - в парадной форме, в бескозырках, они же уже взрослые. Смущаются от души-то расхохотаться". - "Да?" - "А то!"

Публика собралась читающая. Только закончили свое выступление, как утекли рекой человеческой в жажде познания наши слушатели. Утекли и вернулись - автографы. А как же, конечно, запросто. И ни одной ручки - то же мне поэты-писатели! С грехом пополам раздобыли ручку и в строгой очередности подписывали Галям-Любам-Зинам-Марьям да Иванам. Какие вы все разные, видимые и невидимые, долгожданные и желанные. За сотни километров решишься отправиться, лишь бы познакомиться с тобой, дорогой наш читатель! Как в дом родной, входишь в твою нехитрую обитель, располагаешься в тесном, но чистом углу и остаешься с тобой на веки-вечные, не ведая порой ни имени твоего, ни адреса.

То и дело выскакивали от чая во дворик покурить наши мужественные представители литературного бомонда, а как же - обсудить, потолковать. Да и дворик такой - залюбуешься. Мы с Николаем Антониновичем устроили прямо-таки настоящий бой за фотоаппарат, чтобы снять изумительное по своей кроткой красоте болотце. Такое оно было нарядное и солнечное. Цветов вокруг море, а уезжали с первыми тюльпанами в руках. Спасибо вам, невельчане, за хлеб-соль. И опять - "мимо острова-Буяна в Царство славного Салтана" - мимо площади, мимо Невельского по бетонке, по асфальту, по курящимся от пыли дорогам - домой.

А поэтов-то наших разобрало, да так, что те, которые страдали от долгого творческого перерыва (умные люди называют это состояние кризисом, в своей среде мы именуем это этапом накопления - кто прав, не знаю), принялись сочинять веселые, а порой даже с перцем куплеты. Дорожные штучки - за это не судят. А все Марина Дмитриевна виновата, написала однажды стихотворение "Женщина, любившая Персеева…", ну, а дальше, сами понимаете, начались пародии и подражания, о которых я лучше умолчу. Прочтет когда-нибудь в наших мемуарах или собраниях сочинений. "У поэтов есть такой обычай: в круг сойдясь, оплёвывать друг друга…", - Дмитрий Кедрин, однако. "Поплевать" поплевали, пора и честь знать. Впереди - родина паромной переправы - город Холмск. Встречаемся на том же месте и в то же время. Пока.

Анна Сафонова.