Эта история могла бы стать заурядным описанием одной из бесчисленных войн между соседями. Люди, живущие в многоквартирных домах, регулярно заливают друг друга, шумят по вечерам, долбят стену перфоратором во время сериала, не так смотрят при встрече в подъезде и закрывают своим гадким бельем окна, развесив его на балконах. Такова природа человеческая, что даже если серьезных поводов для баталий не будет, соседи могут схлестнуться по любым другим, порой выходя за рамки здравого смысла...

В "городе-герое" Корсакове, на одноименной улице, в пятиэтажном доме, построенном 30 лет назад, живет обычная на первый взгляд семья. Бабушка Ольга Михайловна, ее дочь Елена Елисеенко и двое внуков - 16-летняя Маша и главный герой нашего рассказа - Егорка. 9 лет ему исполнится 9 мая.

Эта семья - пример невероятного мужества. Того, как беззаветно люди могут бороться за своих близких. Дело в том, что Егор родился со страшной болезнью. Его диагноз - пожизненный приговор: "Органический аутизм. Гипертензионно-гидроцефальный синдром. Задержка психо-речевого развития". Пока еще до конца неясно, что стало причиной недуга - родовая травма, внутриутробная патология или что-то другое. Родные не сразу поняли, что Егорка болен. Сначала они считали, что он просто ленивый, как большинство маленьких мальчишек - просто не хочет говорить. Потом заподозрили глухоту. В Корсакове не нашлось врачей, которые смогли бы вовремя диагностировать болезнь. О лечении в маленьком портовом городке и речи не было…

Страдающие аутизмом никак не общаются с внешним миром. Такое чувство, что они заключены в непроницаемый кокон - разорваны нервные связи между частями их мозга, отвечающими за восприятие окружающего. Они живут в крошечном мирке, созданном родными, любое изменение привычного повергает их в шок.

Таким был Егор. До начала лечения он не принимал посторонних людей, ничье существование, кроме мамы, бабушки и сестры. Если его трогали на улице или заговаривали незнакомцы - кричал, зажимал уши руками, убегал. Истерика могла начаться от любого слова. Он не говорил, не ел ничего, кроме кефира, поход в поликлинику или магазин с ним становились тяжким испытанием.

Несколько лет назад, узнав о существовании в Самаре клиники "Реацентр", где аутичных детей возвращают в мир, Елена начала новую битву. Курс лечения в центре стоит больших денег, для семьи, где работает только бабушка - колоссальных. С того времени она обошла сотни фирм в Корсакове и Южно-Сахалинске, обращалась к властям и общественным организациям, деньги на поездку Егору собирали даже на нашем форуме.

Эффект после четырех курсов был потрясающим. Мальчик начал проявлять эмоции, говорить и понимать родных. Он больше не убегает в истерике от чужих людей. Он впервые засмеялся в шесть с половиной лет…

Когда я вошел в квартиру Елисеенко, первым делом Егорка пожал мне руку, а затем бросился рассматривать и трогать фотоаппарат у меня на груди. На вид - обычный парнишка, крупный, улыбающийся, подвижный. Единственное, что выдает болезнь - несвязная речь. Егорка не умолкает, тихонько напевает песенки, говорит сам с собой. Поговорить с мамой и бабушкой удалось не сразу - только когда мальчик завладел все же фотоаппаратом и стал завороженно его изучать.

Из выписки из медицинской карты: в результате лечения продолжает повышаться речевая активность, расширяется словарный запас, стал по собственной инициативе вступать в речевой контакт, переодически обращается к посторонним людям, здоровается, прощается, просит нужные предметы, чаще употребляет 2-сложные фразы.

Большая комната в квартире полностью посвящена Егору. В ней - спортивный уголок, школьная доска с большими, аккуратно написанными мелом словами, и шкафы во всю стену с книжками и игрушками. С мальчишкой занимается учитель из соседней 4-й школы, она приходит к Егорке каждый день, как к своему. Паренек уже неплохо пишет, правда, отдельные буквы ему даются не очень, он воспринимает речь целыми словами.

- Первое слово, которое Егорушка написал, вернее, выложил магнитными буквами, было "Вести", по телевизору увидел, - говорит бабушка.

Счету мальчика учат с помощью металлических денег - это и в практической жизни пригодится. По просьбе мамы он достает из банки специально отмытые монеты нужного достоинства, постепенно осваивает их сложение.

Каждая маленькая победа Егора над болезнью дает его родным новые силы жить и бороться. Когда 8 Марта он подарил маме сделанную им самим открытку с поздравлением, бабушка разрыдалась…

Свое время Егор проводит в прогулках, учебе, телевизоре, откуда мальчик черпает море информации о мире, который он еще не до конца принял. Еще - недавно купленный компьютер, полки приютившего его стола заставлены дисками с обучающими программами, играми и мультиками.

- У нас с Егорушкой, - говорит Елена, - симбиотическая связь. Мне всегда надо быть в хорошем настроении, иначе он чувствует мою подавленность и начинает беспокоиться.

В последнее время поводов для беспокойства у семьи хватает. Главный - не сложились отношения с соседями по дому. В первуй очередь, с семьей депутата районного Собрания, единоросса Бориса Лещука, живущей под ними. Особенно с супругой депутата.

- Когда Раиса Ивановна узнала, чем болен Егор и что это неизлечимо, так сильно удивилась… А у него бывает реакция на погоду, геомагнитное поле, тогда он плохо засыпает. Естественно, я не позволяю ему бегать по квартире ночью, он просто сидит на кровати в своей комнате, играет. Самое большее - перейдет в другую комнату за игрушкой. А соседи начинали стучать по батарее уже после 9 часов вечера, она прибегала, кричала - "когда это прекратится!". А что должно прекращаться, Егору после 10-11 часов и так бегать не давали… Год назад пришел участковый, сказал, что на нас жалуются за шум. Второй раз участковый появился 5 марта, выспрашивал, есть ли у нас возможность переехать, на что мы живем. Нас сильно напугали, мы же не знаем, что могут сделать? Лещук директор хлебокомбината, депутат, такие связи в городе, а кто мы?..

- А уж как себя ведет его жена, - вздыхают женщины, - при соседях кричит "родили дебила, сами дебилы, сдайте его в детдом!".

Началась настоящая травля, говорит Елена. Ее вызывали к депутату Собрания Карепкину - давать объяснения по жалобе Раисы Лещук. В милиции лежит заявление Раисы Ивановны на соседей. И быть бы этому конфликту обычной этажной склокой, если бы не ее заявления, что "вас все равно отсюда выселят, лучше сами уезжайте в барак". Елена и Ольга Михайловна перепугались, мама Егора даже слегла на нервной почве.

Я встретился с депутатом. Борис Алексеевич не считает происходящее чем-то серьезным:

- Мы с ними не конфликтуем! Парень у них глупый, он в любое время дня и ночи носится, стоит грохот, я не могу выспаться. Мы однажды заявили, к ним приходил милиционер. Жена подала еще заявление недавно. Может, она и была когда-то невыдержанная, ругалась. Мне лично все равно, кто живет наверху!

На вопрос, почему депутату не сделать в квартире звукоизоляцию, разом решив проблему, Лещук удивился:

- А почему я это должен делать? Мне теперь до конца дней, что ли, в таком положении находиться?..

Грустно, что небедному человеку даже не приходит в голову мысль самому отгородиться от мешающих ему соседей, которые такой ремонт не осилят никогда.

Пока Елисеенко остается только жаловаться на хамство и угрозы.

В Корсаковском УВД мне объяснили, что женщины преувеличивают опасность. По словам участкового, майора Алексея Кочкина, выселить их из приватизированной квартиры за "шум" по закону не может никто:

- Была жалоба от гражданки Лещук, что ей мешает больной ребенок Елисеенко - стучит и топает. Я провел проверку, побеседовал с обеими сторонами. Оснований для привлечения семьи Елисеенко к ответственности не найдено, поскольку прямого умысла на нарушение общественного порядка у них не было. Сам депутат к этому отношения не имеет, должностных рычагов не использовал.

После визита Кочкина Ольга Михайловна сама написала заявление на соседей - "в порядке самообороны". О том, что они оскорбляют их, угрожают насильным переселением, выгуливают собаку без намордника.

- По этому вопросу проводится проверка, - продолжает участковый, - решается вопрос о привлечении депутат Лещука к административной ответственности за выгул собаки без намордника. А Раиса Ивановна выдает желаемое за действительное, угрожая выселением. Все, что они могут - подать иск в суд в гражданском порядке.

Если стороны не придут к компромиссу - скандал может набрать новые обороты. Точнее сказать - если семью Елисеенко не оставят в покое. Женщинам, весь смысл жизни которых - больной ребенок, вряд ли самим будет охота продолжать бесконечную и бессмысленную баталию.

Больше всего они испугались именно того, что Лещук - депутат, даже при том, что лично он с ними напоказ не воюет. Оправданная реакция для женщин, не знающих законов, стереотипный страх "маленького человека".

Сейчас Егору каждый день приходится пить таблетки, терпеть уколы. Часть недешевых препаратов Елисеенко приходится покупать - родное правительство заботливо исключило их из списка льготных для "федеральных инвалидов".

- Таблетки я получить могу, - рассказывает Елена, - а вот чтобы сделать уколы, например, церебролизин, надо ложиться в отделение. А как это сделать, если я даже кресло сдвинуть не могу - Егор к нему привык?..

Осенью надо ехать в Самару. Понятно, что Егорка никогда не станет "нормальным" в общепринятом понимании. Но он сможет максимально адаптироваться к окружающему миру. "Мы должны это сделать, ведь если мы умрем, он один не сможет…". Лечение надо продолжать. Если, конечно, найдутся деньги и непогашенный пока конфликт с соседями не заставит Елену окончательно слечь…